Глава 1. «Мэри всегда права»
Привет, меня зовут Энн. Так называет меня отец. Он всегда говорил, что я смелая, сильная, умная, целеустремленная и… непредсказуемая. Когда он не знает, чего от меня ждать, он подтрунивает надо мной, говоря: «Моя непостижимая мисс N». Я и не спорю. Это имя мне подходит, ведь иногда я незнакомка даже для самой себя.
Мама называет меня Анной, для нее это имя — символ целомудрия и чистоты, чего она и требовала от меня с самого детства. Наверное, поэтому нам всегда было довольно трудно ладить друг с другом. Мне кажется, когда от человека требуют целомудрия, его уже предварительно обвиняют в нечистоте. А что такое чистота? Мысли, желания или что? Не знаете? Вот и я не знаю.
Наверное, вы спросите, как меня называют друзья? Никак. У меня их просто нет. И никогда не было. Так, приятели. Но у меня всегда была Мэри, или — как я ее называю — моя Мэй. Я не помню, как и когда мы познакомились. Мне кажется, она была со мной всегда.
Weiterlesen
Мэри не похожа на других моих приятельниц, да и на меня она тоже совсем не похожа, даже внешне. Мэри — синеглазая брюнетка с волнистыми волосами, чему я всю жизнь завидую, потому что я — обычная блондинка с непонятным цветом глаз, то ли карим, то ли зеленым. Откровенно говоря, я всегда удивлялась, что заставляет Мэри оставаться со мной после любых моих выходок. Они, поверьте, бывают очень странные, а порой даже злые и жестокие, да и вообще я та еще эгоистка.
Мама говорит, что я люблю только себя. Но это неправда. Я всех люблю, кто меня любит. А если не любит, то зачем мне любить их? Разве нужна им моя любовь? Мальчишки в меня с третьего класса влюблялись, а вот девочки завидовали и терпеть меня не могли. Отношения с очередной новой подругой всегда заканчивались укором с ее стороны: «Почему все должно быть по-твоему?»
Не подумайте, что я удовлетворяла свои желания за счет других, нет! Никогда! Но все же я получала то, чего хотела, а они — нет, ну или крайне редко. В результате я была шумной и довольной в своей радости, а они — тихими и удрученными в своей обиде.
Стоит ли говорить, кто привлекал к себе больше внимания и удачи? Вот так и «отваливались» мои подружки одна за другой. А когда я попадала в компанию девчонок, они демонстративно ставили меня на последнее место и пели дифирамбы друг другу. Надо мной они смеялись и подтрунивали, думая, что таким образом сбивают с меня спесь. В этом было столько фальши, что мне становилось противно.
А мне так хотелось дружить с кем-то по-настоящему, делиться своими идеями и секретами! В моменты одиночества я терпела лицемерие так называемых подруг, пока вновь не появлялась Мэри. Она для меня больше чем подруга и больше чем сестра. Теперь, где бы я ни была, мы с ней всегда на связи.
— Мэй, а ты помнишь, как мы снова встретились?
— Ах, моя дорогая Энни! Ты, как обычно, все забыла! Смотри, вода в вазе давно засохла, и цветы больше не благоухают.
— Не-е-ет, Мэй не начинай! Ты же знаешь, как я не люблю заниматься уборкой. А еще больше не люблю, когда ты начинаешь мне указывать.
Я поставила вазу в раковину и подняла с пола пару новеньких Jimmy Choo.
— Ты уже и разуваться в кухне начала? — вздохнула Мэри.
— Мэй, ну все, хватит! Я просто спешила вчера, мерила все эти дурацкие туфли, а они не подходили… Мне пора было бежать, вот и пришлось бросить их там, где пришлось!
— Энн, у тебя нет ни одной чистой тарелки, а в холодильнике мышь повесилась. Как ты живешь?
— Ну конечно, без тебя мой дом давно бы развалился! Все, хватит. Хочу в любимый ресторан, я голодная! Черт, ну почему домработница вечно все складывает так, что ничего не найти, — ворчала я, перебирая стопку футболок.
Обычно я люблю шумные места, где весело, много людей и играет музыка, а Мэри, напротив, любит тишину и уединение. Так что мы часто спорим, куда пойти. Но в тот день мне тоже хотелось покоя. Казалось, что мрачное небо, висящее над городом, давит на весь мир.
К счастью, в ресторане было почти пусто. Я села за «мой» столик у окна. Я смотрела на серую слякоть от дождя, на прохожих, прячущихся за большими зонтами, и наблюдала, как ветер срывает с деревьев едва распустившиеся листья. В этом году весна никак не начнется… холод, ветер и постоянный дождь. Кажется, что зима вот-вот вернется и наступит вечная мерзлота. Вот и я чувствую себя так, будто осколки льда царапают меня изнутри. Я подожгла сигарету и глубоко затянулась.
— Энн, ты ничего не ешь! Твои любимые пашот с соусом беарнез остывают! — заметила Мэри.
— Да, немного задумалась, — сказала я, отодвигая пепельницу.
Вообще-то, я крайне редко курю, но в последнее время что-то зачастила.
— Я пытаюсь вспомнить, когда мы снова встретились после детского сада. Кажется, тебе было одиноко и грустно, и ты нашла меня, — прощебетала Мэри.
— Да. Я тогда разругалась со всеми подружками и чувствовала себя отвратительной особой. Мне так нужен был кто-то, кто поймет меня. Кстати, интересно, что тебе тоже было одиноко, но по другой причине.
Мэри — совсем не такая выскочка, как я, ей нет нужды быть «самой лучшей» и настаивать на своем, вовсе нет. В юности она часто пыталась помирить подруг, не занимая ничьей стороны. Она объясняла это тем, что для нее все равны, а они отвечали ей что-то вроде: «Хватит болтать, философ! Ты за кого? За Таньку или за Ленку?»
— Помню, как твои подружки высмеивали тебя, дразнили философом и занудой, не звали в гости и на тусовки. Они даже избегали встречаться с тобой один на один.
— Да, но я не обижалась на них. Вот, например, помнишь Лену? Мы знаем ее еще с садика. Ее мама приходила за ней с заплаканными глазами. А Лена злилась — просто потому что любила ее и не знала, как помочь. Лена еще в садике решила, что единственный выход — это быть жесткой, закрылась ото всех и от самой себя. Конечно, ее бесили мои, как она их называла, «розовые сопли». Она считала, что если проявит мягкость, «даст слабину», то не справится с жизнью. На самом деле ей очень не хватало любви, но именно любовь ее больше всего и пугала. Обычное дело. Люди боятся и любить, и принимать любовь.
— Они боялись, но не я…
Fortsetzung im Buch.
Ich möchte wissen, wie es weitergeht











